Найди одно неверное утверждение и отметь его знаком кутузов

Найдите одно неверное утверждение и отметьте его знаком 1) М.И. Кутузов,

найди одно неверное утверждение и отметь его знаком кутузов

Конец придворной карьеры М.И. Кутузова и его возвращение в армию. .. По утверждению Ф.М. Синельникова, данное поручение было следствием доброй Неверно как одно, так и другое. . ясный рубеж и грозный знак: пора перестать испытывать судьбу на поле боя и направить. Найдите одно неверное утверждение и отметьте его знаком -. 1)М и Кутузов н н Раевский д в Давыдов одни из героев Отечественной войны Найдите одно неверное утверждение и отметьте его знаком "-". Устно дайте объяснение. 1) М.И. Кутузов, Н.Н. Раевский,Д.В. Давыдов - одни из героев.

Кутузова буквально вмонтирован в русское национальное и российское общественное сознание, служа в нем ориентиром патриотизма, эталоном полководческих качеств и рвения к защите отечества, примером интеллектуального, общественного и политического поведения, которому должен следовать каждый добросовестный гражданин. Соответствует ли этот образ реальной личности М. Узкому кругу историков и военных специалистов давно и хорошо известно, что. На деле, как у всякого человека, были у него достоинства и недостатки; как верные решения, так и крупные ошибки, включая целую череду поступков, побудительные мотивы к которым видны чисто индивидуалистические и эгоистические.

Усилиями панегиристов, снискавших одобрение государственной пропаганды, все прочие граждане могли лишь благоговеть перед представленным их взору сияющим монументом, пока с приходом компьютерной эры не открылся свободный доступ к оцифрованной литературе XVIII и XIX вв. Если вчера можно было возражать общепринятому мнению лишь интуитивно и малодоказательно, то сегодня любой читатель может скачать себе из электронных библиотек и пролистать на экране свидетельства и описания множества современников М.

Кутузова и участников его войн, а также выкладки целого ряда выдающихся русских историков и военных специалистов. Читая эти тексты, нередко можно видеть карандашные пометки на несоответствиях, причем многие старые книги попали в библиотечные фонды из личных собраний крупных царских генералов, профессоров, чиновников.

Там столько не укладывающихся в ранжир интересных фактов и описаний, что возникает понимание: Поэтому время от времени предпринимались попытки указать на историческую правду и недопустимость ее искажения в угоду властным интересам, новым геополитическим раскладкам сил и тому подобным исторически преходящим надобностям.

Военная история как часть военного дела есть наука, не должная зависеть от общественных настроений, идеологии и политики; иначе на полях сражений будут повторяться старые ошибки и литься лишняя народная кровь. Как царскими, так и ведущими советскими генералами неоднократно указывалось, что некритическая апологетика отдельных лиц и замалчивание имевших место в руководстве вооруженной борьбой недостатков - это работа отнюдь не во славу русского оружия и России.

Первым критическую традицию осторожно наметил в начале х годов XIX века Д. Бутурлин своими указаниями на отдельные ошибки главнокомандующего князя Смоленского, прикрыв их пеленой славословия в его адрес.

Много тактично изложенной критики содержится в трудах Н. Барклая де Толли, А. Но эти работы не были читаемы широкой общественностью. В то же время опережающими темпами и тиражами продолжала складываться и расширяться панегирическая биографическая традиция. Она пошла от патриотического рвения Г. Синельникова и многих других им подобных авторов, ничего не смыслящих в военном деле, к М.

Кутузову по жизни отнюдь не близких, и раздувающих морально-патриотические аспекты. Достоверностью изложения, умением правильно связывать военные факты между собой биографы и историки панегирического направления не отличаются. К примеру, очевидно, что Ф. Синельников, начавший с посылки М. Кутузову своих хвалебных стихов, не мог написать его объективную биографию, - труд, за который с величайшей деятельностью взялся.

Точно так же, Г. Державин мог бы подойти к справедливой оценке труда полководца, если бы умел управлять не то что армией, а хотя бы собственными крестьянами нищета и голод державинских крестьян были общеизвестны, став после его смерти предметом расследования имперских властей.

Понятное дело, - куда проще показывать свою преданность отечеству стихами, игнорируя нужды зависимых людей, которые частью этого самого отечества являются. Всплеск издания панегирической литературы о М. Кутузове произошел сразу же после его смерти в году, - слишком рано, чтобы иметь достоверное содержание.

Промежуточную позицию между критическим объективным и неумеренно-панегирическим течениями заняли работы А. Михайловского-Данилевского, одаренного и осведомленного историка, считавшего возможным затенять отдельные военные аспекты, лиц и события ради общественной и государственной пользы, как он ее понимал.

Не случайно его труды заслужили полное высочайшее одобрение. Господство в русском дворянском сознании панегирической традиции было предопределено ее мощным морально-политическим и охранительным посылом, что имело прямое отношение к сохранению дворянских привилегий и надеждам каждого дворянина на продвижение ближе к престолу.

От дворян она проникла в массы разночинного народа и крестьянства, в изрядной мере ориентировавшегося на своих помещиков. Это стихийное движение дворянской солидарности, с которым был вынужден считаться сам император Александр I, привело к тому, что М.

Богданович, в х годах XIX века поставивший себе целью создать историю Отечественной войны года по достоверным источникам, столкнулся с хором порицаний. В результате, он был вынужден местами свернуть описания, сгладить аналитические углы и продолжить традицию А. Михайловского-Данилевского, за что его впоследствии критиковал А. Все же в промежуточные, упрятанные в глубине работы, выводы М.

Богдановича попало много поучительного и интересного. Кутузова, другие интереснейшие материалы появляются как грибы после дождя. Щукина, разные собрания хроник и документов. В них сразу же обнаружилась масса материала, не соответствовавшего и подрывавшего самые основы панегирической концепции описания личности М. Кутузова и хода Отечественной войны. Продолжилась традиция издания и переиздания отдельными книгами офицерских записок и воспоминаний: Радожицкого, и других, в которых, зачастую без всякой оценки авторами, было рассыпано множество любопытных данных.

В году отдельной книгой вышли в печати воспоминания генерала А. Ермолова, - важнейший источник, ибо перед глазами его автора прошло самое командное нутро войны.

Начали появляться доступные для русскоязычного читателя переводы французских военных историков и мемуаристов, часто критически оценивающих те или иные действия русской армии. Происходило это на фоне продолжающегося засилья консервативно-охранительной исторической среды, не идущей глубже сокращенного пересказа истории с добавлением почтительных воздыханий, басен и анекдотов, приспосабливающей здание военной истории не фундаментом - к фактам, а крышей к потребностям господства над умами народа со стороны правящего класса.

В тех случаях, когда критические материалы получали сколько-нибудь широкую известность к примеру, некоторые факты о русской армии и Бородино, попавшие в роман Л. В результате две традиции стали существовать как бы отдельно друг от друга. Такое положение вещей замечаемое и в других областях общественно-политических знаний стало приводить к распространенному ныне в массах убеждению, что образованная интеллигенция в России — какая-то непатриотичная, странно мыслящая, чуждая и вообще не такая, как.

По этой причине признанные русские военные теоретики, преподаватели и профессора военной академии Г. Кутузовым, подавая слушателям критические выводы, к которым обязывала их профессия, максимально кратко и обезличено, под аккомпанемент славословий. От этого произошел уже прямой военный вред в виде переоценки опыта Отечественной войны года и других войн доиндустриальной эпохи, в которой застряла русская военная мысль. Очередной толчок к публикации множества материалов о М.

Кутузове и Отечественной войне года произошел к ее столетию в году. Обилие переизданий и новых работ, огромным для того времени совокупным тиражом вышедших в гг. В году грянула Первая мировая война, своими лишениями и малоудачным для империи ходом, приведшая к революции года. На долгий промежуток лет военной и послевоенной разрухи эта тематика стала неинтересна. В то же время никаких свежих военно-исторических концепций создано не было, для этого требовалась долгая и большая работа, а политическая обстановка не благоприятствовала изданию трудов, в которых бы систематически анализировались дореволюционные источники.

В условиях объявленного обострения классовой борьбы в теориях пошел огульный переход к марксизму и технократизму. Осознание места и роли М. Кутузова в русской военной истории, взвешенная и опирающаяся на факты оценка его военного наследия, так и остались непроработанными. Такое положение дел сохранялось вплоть до начала Великой Отечественной войны гг.

Сталину, захватившему неограниченную власть в формально демократической, советизированной стране, понадобилась консолидирующая идеологическая основа для бескомпромиссной борьбы с фашистскими захватчиками. Времени на новые разработки на базе марксистской общественно-политической теории не было, поэтому была реанимирована царская концепция единения народа и самодержца через посредство нескольких сподвижников, - выдающихся и иерархически подчиненных главнокомандующему и царю полководцев, объединяющих военные и народные силы, проработанная по итогам Отечественной войны года.

Тем самым имени М. Он решал задачи оправдания катастрофического отступления и перехода к всенародной партизанской войне, неслыханно кровавой, но неизбежной в условиях банкротства проводимой перед войной линии кадрового и военного строительства. Вновь заблистали имена близких к М.

Вернулись в качестве его учителей имена П. Суворова; не вернулась только правда истории, окончательно отставленная на второй план. Она сыграла свою роль в объединении широких масс для отпора агрессору, но она же повторно законсервировала советскую и российскую военную историю, сделав ее безнадежно несовременной и предлагающей чисто манипуляционные, оторванные от подлинных фактов выводы, идущие в русле абсолютизации опыта отечественных войн.

Тем самым массы людей что особенно печально, военных людейискреннее считающих себя патриотами, стали подталкиваться к мыслям и поступкам, не могущим принести их стране и народу никакой пользы в современном мире с его совершенно иными реалиями и доктринами.

Самое совершенное оружие и любой перевес сил неэффективны, когда к себе самому и к противнику примеряется необъективный идеологический и историко-психологический подход, а общественно-политические иллюзии прокрадываются в планы военных операций. Советская литература о М. Ее подлинной заслугой является лишь переиздание материалов и создание сборников, прежде всего сборника документов и материалов М.

Кутузова под редакцией Л. Бескровного, вышедшего в свет в годах. Советских авторов, писавших и строивших свою карьеру на обсасывании карамелизированного образа М. Кутузова так много, что персонально перечислять их нет ни нужды, ни возможности. Соответствующие отсылки будут производиться лишь по необходимости. Они продолжились и в новой России. К числу относительно удачных попыток, заставляющих читателей задуматься, относится монография Н.

К неудачным, — работа А. Однако поиски истины опять оказались недолгими. Сегодня вновь наметился уход от реалий в валгаллу иллюзорного патриотического бессмертия.

Панегирическая традиция освещения жизни и деятельности М. Кутузова в третий раз взята на вооружение российскими верхами. Уж очень хорошо она, вкупе с упрощенно-героизированным изложением отечественных войн плодит и поощряет к действию верноподданнический, скородеятельный ура-патриотизм, - давно известную охранительную стихию, желанную для любой, будь то царской, советской или неокапиталистической власти.

Как результат, во время очередных юбилейных празднований двухсотлетия Отечественной войны в году, на научно-исторических конференциях, наряду со значительным процентом панегирических докладов и статей, вновь прозвучали отдельные голоса поистине изоляционистской и мракобесной направленности. И за истекшие годы ситуация только ухудшилась. Происходит это из-за банальной внешнеполитической обструкции, ставшей реакцией мировых элит на непомерные притязания российских нуворишей.

Перед лицом этой обструкции требуется бряцать оружием и достигать провластного единства внутри государства, - это все, чем современная российская власть, провалившая задачу модернизации страны, может ответить миру. Тут просветленная икона М.

1st year

Кутузова в обрамлении лубочных представлений об ужаснейших войнах снова оказалась кстати. Подобные ретроградные явления настораживают: В долгосрочной перспективе так можно лишь влезть в силовые авантюры и дискредитировать высокий подвиг сынов народа в отечественных войнах, что, кстати говоря, и происходит.

Новыми правящими группами устаревшие, тянущие народный разум назад, ущербно-цезаристские представления о защите отечества взяты на вооружение практически без изменений.

Вновь и вновь реакция происходит на фоне потери ожиданий от социальных перемен и сопровождается стагнацией развития России. Надо помнить, что лицемерная игра самодержавия на великих примерах имперского прошлого при неспособности возглавить модернизацию страны, не спасла его от краха в году. Экспедиция года в революционную Венгрию не принесла консерватору Николаю I ни международных выгод, ни благодарности Габсбургов и венгерского народа.

Упивание прежними победами окончилось поражениями в Крымской войнерусско-японской и Первой мировой, в которой Россия потерпела серию неудач, оказавшихся последними гвоздями в крышку гроба династии Гольштейн-Готторп-Романовых. Равным образом, жертвенная победа народа в Великой Отечественной войне годов не хранила Советский Союз. Мы стали свидетелями украинской авантюры, повторившей ошибку года. Длительные, иногда не безоблачные, но в целом позитивные и крепкие связи двух народов потерпели жесточайший за последние триста лет удар.

Историко-идеологическое бескультурье, никуда не девшееся после распада СССР и доставшееся всем поровну, препятствует налаживанию цивилизованных отношений на постсоветском пространстве. Тяжёлое, опасное прошлое продолжает цепко держать в лапах настоящее, заставляет расставаться с иллюзиями о светлом и устроенном будущем.

Задача объективного, без купюр, изложения истории отечественных войн и деятельности их главных персонажей, сегодня является задачей уменьшения опасной имперской и агрессивной черносотенной рефлексии; она актуальна как. Возражая обвинениям со стороны оживившихся ортодоксов и консерваторов, готовых любого трезвого историка и критика записать в лагерь врагов России, надо особо оговорить, что всестороннее освещение биографии М.

Вопрос стоит лишь об ее очищении от домыслов. История как движущая сила — величина векторная. Только достоверно зная какую-то точку позади, можно проложить вектор в искомом направлении вперед, а не куда-то вбок, под нескончаемый треск погремушек идеологических шаманов, заверяющих народ, что все идет правильно. Неоспорим тот факт, что грандиозные отечественные войны были героическими вехами и страшными потрясениями.

Они, без преувеличения, создали современную русскую нацию, подняли чувство её достоинства и общественные запросы, основанные на выстраданном героизме и чувстве элементарной справедливости. Насколько разумно мы распоряжаемся наследием этих войн, - таково наше будущее и. Нельзя позволять народному и государственному сознанию ни беспамятства, ни порабощения однобокими взглядами летней давности. Военно-политические противники, в просторечии называемые врагами, были и будут.

Но жизнь народа и государства больше зависит не от них, а от адекватности собственных взглядов и теорий, владеющих умами. В конце концов, при каждой смене общественной власти, новые правители и военачальники рекрутируются из народной среды, сталкиваясь и пасуя перед тем очевидным фактом, что мечты стать новым Петром Великим или фельдмаршалом Кутузовым, питаемые без знаний, кем они реально были и как действовали, - обречены на провал. Немаловажно и то, что панегирическая традиция, сосредоточивая все свое внимание на увенчании лаврами царей и вождей, мало и неправдиво, иногда неприязненно рассказывает о целом ряде современников, выдающихся русских генералов, наряду с М.

Кутузовым приведших русскую армию к великим победам. Не все они присутствовали на Бородинском поле и в ставке или как в то время говорили — в квартире русского главнокомандующего, но деятельность этих людей существенно сказалась на ходе войны. К примеру, все знают князя П. Багратиона, но мало кто — другого грузинского князя Л. Яшвиля Иашвили- выдающегося артиллериста и военачальника, чей вклад в победу над Наполеоном был не меньше, а, пожалуй. Канули в Лету за нерусскостью имена выдающихся генералов и теоретиков императорской армии образца года Ф.

Канкрина и многих. За свои прогрессивные взгляды и неординарность оказались на отшибе истории чисто русские Н. Этих храбрых и похвально характеризуемых современниками людей надо вернуть на принадлежащие им места в истории. За последние четверть века историческая наука сделала шаг вперед в деле деидеологизации. Однако на Отечественной войне года до сих пор остаются громадные пятна не снятой царской и советской ретуши.

Прежде всего, требует независимого освещения и разъяснения фигура М. Кутузова как центральная военная и в то же время идеологическая фигура данного пласта истории. В какой-то степени, это, к сожалению, выглядит как развенчание, большей частью не по вине самого полководца, а его апологетов и ура-патриотов, за двести лет договорившихся и дописавшихся до множества преувеличений и несуразностей. Насколько удалась предлагаемая работа — судить читателям.

Вероятно, не все ее оценят, тем более, что автор сознает, - в ряде моментов ему не удалось остаться бесстрастным. Кого-то отпугнет объём написанного. Уменьшить его нельзя, ибо оценить М. Кутузова как полководца, не разобрав его войны, - совершенно невозможно. Остается надеяться, что введенные в оборот и систематизированные исторические свидетельства, поставленные на обширную систему более ссылок, заинтересуют многих. Исследование писалось с опорой на документы и старую, дореволюционную литературу, чтобы привлечь как можно больше первоисточников и не следовать в их оценке политизированным мнениям из ближайших к нам эпох.

Начало жизненного и служебного пути. Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов был отпрыском одного из древнейших русских дворянских родов, сыном заслуженного генерала-поручика Иллариона Матвеевича Голенищева-Кутузова — Его отец, в году закончивший дворянскую инженерную школу в Петербурге, зарекомендовал себя как крупный военный инженер, ведущий российский специалист в области строительства каналов и крепостного дела; он был лично известен императрице Екатерине II, вышел в отставку в году и был пожалован сенатором.

В году при открытии Псковского наместничества И. Кутузов был избран первым предводителем дворянства Псковской губернии, являлся довольно состоятельным помещиком и одним из образованнейших людей своего времени. О личности матери будущего государственного деятеля и полководца до сих пор идут споры. Широко разошлось мнение, что ею была Анна Илларионовна Беклемишева, также принадлежавшая к старинному, влиятельному в XVI веке и пришедшему в упадок дворянскому роду. Предположение для патриотической общественности тем более приятное, что одна из Беклемишевых была также матерью князя Дмитрия Пожарского, освободителя Москвы от поляков в Смутное время.

Однако, один из первых биографических источников генерал-фельдмаршала, - издание года, печатанное в типографии Военного Министерства в Санкт-Петербурге не путать с того же года изданием Синельникова, печатанным в Морской типографииа равно архивные данные, опубликованные Л.

Макеенко, указывают, что матерью М. Кутузова была Анна Илларионовна Бедринская, года рождения, дочь псковского, опочецкого и гдовского помещика, отставного капитана Нарвского гарнизонного полка [3, 4]. Она умерла рано, имеются данные о том, что И. Голенищев-Кутузов был женат дважды. Нет единства и в определении даты рождения Михаила Илларионовича. Ранее считалось установленным, что он родился 5 16 сентября года, и эта дата указана во введении к советскому сборнику документов и материалов М.

Но этот же сборник содержит документы, исходя из содержания которых, временем рождения будущего полководца могут быть определены кактак и годы [6]. Макеенко, эта дата также устанавливается на 5 16 сентября года в связи с тем, что он был вторым ребенком в семье.

Его старшая сестра Анна родилась 20 31 августа года [7]. Что касается места рождения, то им, скорее всего, была съемная квартира в Петербурге, так как И. Голенищев-Кутузов в это время занимался постройкой кронштадтского канала и находился в постоянных разъездах через столицу; туда и приличествовало весной года переехать его молодой жене с прислугой и грудным ребенком Анной на руках. Помимо старшей сестры Анны в замужестве Ушаковой, от которой пошла ветвь родственников фельдмаршала, вплоть до года проживавших на ПсковщинеМихаил Илларионович имел младшего брата Семена года и сестру Дарью года рождения.

Возможно, при родах Дарьи умерла их мать А. Голенищева-Кутузова-Бедринская, и девочка тоже получила увечье. Дарья Илларионовна Голенищева-Кутузова жила вместе с отцом, в замужестве не была; по собранным Л.

Макеенко сведениям, она проявила себя хозяйственной помещицей, но никогда и никуда из села Матюшино, где проживала после смерти И. Голенищева-Кутузова, не отлучалась, что наводит на мысль о каком-то ее физическом недостатке. Умерла около года [8]. Семен Кутузов страдал тихим помешательством, и, не смотря на неустанную заботу о его судьбе со стороны отца, в чине майора оставил военную службу. Он надолго пережил своего знаменитого младшего брата, скончавшись в году в возрасте 82 лет.

Как и Дарья, Семен был бездетен. Доступное свидетельство существования С. Кутузова дает следующее письмо М. Кутузова от 10 марта года из архива Опочниных: Таким образом, датой рождения М. Кутузова все-таки надо считать 5 16 сентября года, о чем косвенно свидетельствует и факт его отдачи отцом в году, после домашнего обучения, в Соединённую Артиллерийскую и инженерную дворянскую школу в Петербурге, на артиллерийское отделение. По понятиям того времени, летнего отрока отдавать в учение было уже поздновато, а в 12 лет — в самый.

Добавочные два года, очень рано показавшиеся документально, могут объясняться разными причинами: К концу жизни Михаил Илларионович выглядел старше своего возраста, будучи сам не прочь преувеличить. Эта традиция, в итоге, и закрепилась.

Во время учёбы М. Школу он окончил с отличным аттестатом, в котором указано: Напротив, живость ума соединялась в нем с крепким сложением [13], а потому его первые шаги по службе были стремительными. Вступив на военную службу 10 октября года артиллерии капралом, всего через десять дней он был произведен каптенармусом.

Ещё через два месяца с небольшим, 1 января года он был пожалован в Инженерный корпус кондуктором. Через год, 28 февраля года по другим данным, 1 января годамолодой человек получает чин инженер-прапорщика [14, 15]. Эти успехи и аттестат — первое свидетельство крупного противоречия почему-то не подмечаемого историкамисвязанного с тем, что М.

Кутузов, как и Наполеон Бонапарт, был сведущим артиллерийским офицером с неплохими волевыми и строевыми, в данном случае второстепенными, но очень нужными военному человеку качествами. Но, в отличие от Бонапарта, это не помогло ему артиллерию применять. Ряд сражений, данных М. Кутузовым, показывают его заботу о сохранении материальной части артиллерии, но не о том, чтобы она в достаточном количестве появилась на поле боя в нужном месте и в нужный момент.

Заодно будущий генерал-фельдмаршал не имел искры творчества к хорошо усвоенному им инженерному делу, не распространяя своего интереса дальше ремонта дорог и полевой фортификации, что было шагом назад по сравнению с наметившимся развитием этого дела в России.

Указанные моменты, наряду с особенностями личности, усилившимися после двух тяжелейших ранений, внесли, по меткому замечанию П. Возникло такое противоречие, разумеется, не просто так, а по причине совершенно разного происхождения и эволюции двух полководцев, чем дальше, тем больше направлявшей их интересы в разные стороны приложения. Перед тем, как их столкнула на поле брани судьба, у Бонапарта не было в биографии ни элитного военного учебного заведения вряд ли таким можно назвать Парижскую военную школуни дворцовой альтернативы в службе.

Тем более, за ним не числилось целых двенадцати лет придворной карьеры, в которую Кутузов в х ушёл из действующей армии осознанно, почитая её более лёгким и вознаграждаемым делом, нежели суровую службу по-суворовски. Поэтому известные военные успехи пришли к ним по-разному. Наполеон никогда не изменял армии и артиллерии. На пушки опирался он при взятии Тулона в декабре года, пушками же он безжалостно уничтожал и разгонял роялистов на узких улицах Парижа осенью го. Подавление роялистского восстания против Директории выдвинуло его в дивизионные генералы [17], итальянская кампания сделала признанным полководцем.

За ней не замедлили последовать другие кампании. Кутузов также достиг чина генерал-поручика в действующей армии. Но на этом его готовая начаться карьера крупного полководца и закончилась, как он сам того пожелал, переходом на дипломатическую и губернаторскую службу.

В действующую армию он вернулся после того, как вдали от грома сражений одолел еще несколько ступеней карьерной лестницы, сразу на уровень соперника Бонапарта. Поэтому в какой-то мере закономерно, что их первое столкновение закончилось для одного триумфом, а для другого — сокрушительным поражением Аустерлица. Эти зигзаги судьбы М.

Кутузова кажутся понятнее, если читать не его первого широко известного биографа Ф. Скрытые наклонности и таланты Михаила Илларионовича разгадала одна только великая и мудрая Екатерина, а вот с Павлом и Александром Кутузову не повезло.

Эти монархи воспринимали его только как военного администратора и боевого генерала. Желанное для него поприще закрылось, и он был вынужден прилагать огромные усилия, чтобы удержаться в заметных ролях при царском дворе.

В соответствии с врожденными наклонностями, до одних вещей юный Кутузов был жаден, до других, - как и всякий отрок, ленив, что отмечали его биографы. Его особенностью было предпочтение к учению на слух. Надо полагать, такое предпочтение сыграло с Михаилом Илларионовичем худую роль после его знаменитых ранений в голову. Когда его зрение ослабело для чтения и письма, к которым и до того не имелось любви и привычки, для него закрылись многие точные, профессиональные источники военных знаний, а естественным поприщем осталось общение и манипулирование людьми.

Едва окончив специализированную военную школу, молодой Кутузов, имевший общительный и холерический темперамент, проявил свое типичное, сопровождающее его всю жизнь стремление к столичной, придворной жизни.

Оно, по-видимому, завладело юношей во время проживания в Петербурге у дяди — отставного поручика Ладожского пехотного полка, титулярного советника И. Голенищева-Кутузова, а потом и вместе с отцом, в доме, купленном в году на Фурштадской улице [20]. Уже 1 марта года, на следующий день после того, как был издан приказ зачислить М. Голштейн-Беку принцу Гольштейн-Бекскому [21]. Так Михаил Илларионович с ходу начал свою самостоятельную военную деятельность на поприще, в котором, кроме знания иностранных языков, действующих военных уставов и светских манер, прочие науки, преподанные ему в Соединённой Артиллерийской и инженерной дворянской школе, были не нужны.

Зато весной года, не будучи ещё пятнадцати лет от роду, он получил чин капитана. Суворов чин поручика получил после 14 лет службы, в возрасте 29 лет. Через капитанский чин в премьер-майоры он перепрыгнул спустя ещё два года, в м году [22]. Румянцеву потребовалось 10 лет службы, чтобы одолеть тот же капитанский чин [23].

Синельникова, в этом быстром служебном движении Михаил был обязан случаю с будущей императрицей, заметившей молодого, красивого офицера во время смотра столичных полков или выпуска школы в году. Тогда же Екатерина рекомендовала молодого прапорщика своему супругу Петру III, а тот своему ближайшему родственнику, - принцу Гольштейн-Бекскому [24]. В связи с новыми данными о возрасте М. Михаил выглядел и был воспитан как образцовый паж. Надо упомянуть также, что, кроме отца, имелся у Михаила Кутузова в Петербурге постоянный высокий покровитель, - еще один его родственник Иван Логинович Голенищев-Кутузов, с года директор Морского корпуса, в последующем — Президент Адмиралтейской коллегии должность, соответствующая 1-му классу государственной службы и чину генерал-фельдмаршала.

Всю жизнь Михаил питал к нему поистине сыновнюю благодарность, называя его в разговорах и письмах, вторым отцом своим [26]. Так он оказался в Астраханском пехотном полку, где в годах, будучи молодым капитаном, командиром роты, семь месяцев прослужил под командованием А. Тот успел дать свою первую, полковую служебную характеристику на Кутузова, вписанную в формулярный список офицера: Последующие 24 года, пока шло окончательное становление карьеры, военных знаний и методов руководства Михаила Илларионовича, полководцы не пересекались, что сразу же ставит под сомнение распространенную и практически официальную версию о М.

Кутузове как непосредственном и лучшем ученике А. Первый опыт в действующей армии Кутузов получил в Польше, куда в течение года с весны до 1 марта года откомандировывался из полка волонтёром для участия в борьбе против мятежников, действовавших против польского короля Станислава Понятовского, поддержанного Россией [29].

Имея скромный боевой опыт участвовал лишь в паре стычек с поляками в составе отряда под командованием подполковника Бокано будучи хорошо образованным, к наукам способным и исполнительным, в августе года он был вторично откомандирован из полка.

На этот раз - для участия в работе Уложенной комиссии, созванной по повелению императрицы Екатерины II для подготовки нового свода законов. Согласно царскому указу от 31 июля года, Кутузов назначался к исправлению письменных дел комиссии [30]. Синельникова, данное поручение было следствием доброй памяти о М. Кутузове со стороны Екатерины II.

Во время путешествия императрицы в остзейские провинции в м году она снова заметила Кутузова, и имела с ним разговор [31]. И вот царица еще раз вспомнила о. В деятельности Уложенной комиссии принимал участие его постоянный покровитель, - И. Голенищев-Кутузов, который также мог напомнить императрице о своем молодом родственнике. После окончания работы комиссии Кутузов вернулся в полк в январе года и уже в феврале вновь оказывается в мятежной Польше. Это могло быть как его собственной инициативой, так и требованием отца, считавшего, что без боевых заслуг сыну не сделать карьеры.

На этот раз, будучи прикомандированным к корпусу генерала И. Веймарна, капитан Кутузов заметно для командования проявляет себя в стычках с отрядами Барской конфедерации, в боях при Орыне и Овручи. В дальнейшем ему доверяют командование самостоятельным отрядом [32]. С хорошей боевой аттестацией, И. Кутузов считает возможным хлопотать о назначении сына в действующую русскую армию П. Румянцева, ведущую русско-турецкую войну гг. К знаменитому полководцу Кутузов прибыл в начале года в качестве третьего по старшинству офицера Смоленского пехотного полка.

Таким образом, начало настоящей военной карьеры М. Кутузова, открывшейся после придворных экскурсов с голштинцем и работы в Уложенной комиссии, было вполне достойным.

Он был разумен, исполнителен, храбр, усердно служил и успешно дрался под более опытной и твёрдой рукой. Жизнь и военные подвиги генерал-фельдмаршала, светлейшаго князя Михаила Иларионовича Голенищева-Кутузова-Смоленскаго. Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов. Третьего Департамента Министерства Государственных Имуществ, Замечательные люди Опочецкого уезда: Голенищева-Кутузова-Смоленскаго, ныне принадлежащий Ф.

Подготовка к войне в году. Александр I и его сподвижники. От капитана до генерала Рядом с отцом, будучи офицером квартирмейстерской части, Михаил Илларионович хорошо проявляет себя в деле при Рябой Могиле. Там Кутузов, судя по реляции П. Румянцева государыне императрице Екатерине, находился при строительстве и в охранении понтонной переправы: Затем молодой капитан зарабатывает себе репутацию в сражениях при Ларге и Кагуле.

И все же, в реляциях Румянцева в адрес Екатерины II чаще и особо отмечается не Михаил, а его однофамилец, - поручик, затем капитан Астраханского пехотного полка Петр Кутузов, разбивший татарскую партию у Бершади, и павший в сражении при Кагуле, упоминаемый в описании этого сражения наряду с генералом И.

Биографическая статья о М. Кутузове, опубликованная в Русском биографическом словаре под редакцией А. Половцева содержит прямое указание на недовольство молодого офицера таким положением вещей: Вероятно, отсюда берет начало ропот Михаила Илларионовича, который через полтора года приведет его к опале со стороны П.

В следующем, году, он уже служит в Старооскольском полку, согласно расписанию полков [7] действующем в составе второй русской армии П. Кутузова во 2-ю армию, весьма вероятно, было связано с длительной с апреля года командировкой от Румянцева к Панину его начальника и покровителя, - генерал-квартирмейстера Боура, который, в конечном счете, принял под свое командование один из корпусов армии Панина.

После отъезда Боура в Петербург Кутузов служит у его преемника, генерал-майора П. Поэтому не вполне ясно, каким образом, и в каком качестве М. Кутузов мог участвовать в кровопролитном, но успешном штурме Бендер, произведенном Паниным в сентябре года. Во всяком случае, первые авторитетные биографы М. Тут-то воображали мы будет резня и кровопролитие! Шанцы достались нам очень дешево. Прежде чем мы дошли до них, добрая наша артиллерия, которую мы недавно с таким усердием на себе по грязи тащили, дружески отплатила нам за этот труд Как бы то ни было, но мы взяли эти шанцы и очень были довольны своим подвигом" [11].

Потери ополченцев в сражении были немалые: Но и врагу они успели существенные потери причинить. Это была куда более славная боевая судьба и весомый вклад в общее дело, чем помирать при главной русской армии во 2-й линии, да при обозах, лишь присутствуя при Бородино и растерянно разбегаясь при оставлении Москвы, чтобы оказаться в дезертирах или во французском плену. Принятых мер оказалось недостаточно: Штейнгель, получивший нотацию от Александра I за неудачные действия на нижней Двине, сбил французский заслон.

Это совершенно расстроило намерения Сен-Сира, который, ошибочно оценивая силы Штейнгеля в 20 тыс. В помощь врагу опустился густой туман, но начавшийся отход был открыт и Яшвиль открыл огонь со всех своих батарей. В два часа ночи 8 октября русские пошли на штурм. Несмотря на сильные укрепления город, находившийся на возвышенности и защищаемый батареями, был окружен двойным палисадом и рвом, за которыми были устроены шанцы для ружейного огня, а с западной стороны, сверх того, речкою Полотой, текущей в глубокой рытвине [13], Сен-Сир едва успел ретироваться с войсками и артиллерией на другой берег Двины.

Он был принужден бросить в Полоцке свои запасы. По свидетельству Томаса Леглера "Началась Арьергард был так тесним, что ему с трудом удалось уничтожить оба моста". Находившиеся в арьергарде 3-й и 4-й швейцарские полки "потеряли в эту ночь человек" [14]. Отсутствие у Витгенштейна понтонных рот, сильно затруднявшее наступательные действия его корпуса, сделало невозможным дальнейшее преследование неприятеля. Потери французов составили до 7 тысяч убитых и раненых, 2 тысячи пленных, одну 6-фунтовую пушку, множество огнеприпасов, и что было для них особенно болезненновесь собранный для корпусов фураж и хлеб.

Русские потери состояли из 8 тысяч убитых и раненых [15]. Для штурма сильно укрепленного города это было неплохо, во всяком случае, соотношение потерь для Витгенштейна оказалось заметно лучше, чем для Наполеона при штурме Смоленска. Победе этой в Петербурге придавалось весьма большое значение, и все участники битвы были награждены выдачею по 5 рублей на человека, подобно тому как ранее награждались солдаты Главной армии за Бородино.

Горькой пилюлей Полоцкого сражения оказалось нападение оторвавшегося от преследования и наведшего порядок в своих войсках Сен-Сира на корпус Штейнгеля. Авангард Финляндского корпуса был захвачен врасплох и разбит с потерей человек пленными.

Теперь французы могли безопасно продолжить свое отступление. Стратегической ситуации для них это, однако, не улучшило. На сей раз Н. Иными словами, Наполеону игнорировать Витгенштейна и отделываться от него заслонами отдельных корпусов, больше было.

найди одно неверное утверждение и отметь его знаком кутузов

Понеся еще кое-какие потери, 18 30 октября 2-й и 9-й французские корпуса Сен-Сира и поспешившего ему на помощь от Смоленска маршала Виктора соединились в Чашниках. Добиться максимума возможного, - прервать операционную линию наполеоновских войск, у русских не получилось. Витгенштейн, однако, не отступился, и 19 31 октября, форсировав всеми силами Двину и пройдя верст, навязал противнику сражение при Чашниках, где, благодаря нерешительности Виктора, русским удалось с малыми потерями закрепиться, и тем одержать существенную победу, усилив угрозу длинному французскому "мешку".

В сложившейся ситуации французам резервов было взять неоткуда. Дорога на запад через Лепель и Витебск была врагу отрезана. Витгенштейном отряда генерал-майора В. Рядом с регулярными войсками доблестно сражались ополченцы полковника Шемиота.

От пленных было получено радостное известие об оставлении французами Москвы и начале отступления Наполеона, о чем Гарпе сообщил своему главнокомандующему [18]. Такой результат падение всей Двинской заградительной позиции и нескольких укрепленных городов и пунктов сосредоточения запасов, на которые она опираласьмоментально был угадан французами: Стоя по обеим сторонам Двины, он был ключом к этой реке; по взятии Полоцка неминуемо должны были пасть Десна, Дружа, Дрисса, Динабург и сам Витебск.

Оба генерала одинаково сознавали это", - написал в своих записках маркиз Пасторе [19]. Неизмеримо возросла угроза коммуниациям и главным складам Наполеона. Его первоначальный план, - в случае невозможности победить Россию в одной кампании, зазимовать в Литве фронтом по Двине и Днепру, оказался неисполнимым; становилось необходимым отступление в Польшу и Пруссию.

Маршал Виктор со своим резервным корпусом теперь не мог прийти на помощь главной французской армии. Таким образом, эффект обезвреживания наполеоновских резервов стал результатом не Тарутинского сражения, провалившего эту задачу, а Полоцкой битвы, ее даже не ставившей. Под наибольшую угрозу коммуникации Наполеона поставило 2-е Полоцкое сражение, а не действия партизан, и уж никак не Тарутинский бой.

Соответственно, по своему значению именно Полоцк, а не Чернишня, имеет основания именоваться матерью перелома в ходе войны года. Произошло это по плану Александра I, саботированному нерешительным Кутузовым. Предусматривалось наголову разбить Мюрата силами Главной армии, чтобы увлечь Виктора к Москве, и сжать за его спиной русские клещи в Белоруссии; клещи исправно стали сжиматься; но привлекать врага на себя и удерживать его вдали от клещей, Михаил Илларионович всячески отказывался.

Сам Бонапарт оценил действия корпуса П. В русской истории считается, что известия об исходе 2-го Полоцкого сражения Наполеон получил в Вязьме, много после Малоярославецкой битвы. Но сегодня, после сведения воедино первоисточников, можно считать доказанным, что эта точка зрения ошибочна. Бонапарт, располагая кратчайшими путями пересылок и эффективной почтой-эстафетой, получил сведения об успешных действиях корпуса Витгенштейна 13 25 октября, - в тот самый момент, когда им решалось, продолжать или нет сражение при Малоярославце.

найди одно неверное утверждение и отметь его знаком кутузов

Прохождение этого сообщения прослеживается по мемуарам фон Лоссберга, который 11 23 октября получил известие о начавшемся наступлении Витгенштейна от направлявшегося в Москву вероятно, к маршалу Мортье французского дивизионного генерала.

Через три дня, к вечеру 14 26 числа он уже знал о неудовлетворительном для французов и баварцев исходе Полоцкого сражения [21]. Генералы эстафету не возили; следовательно, был и офицер, который еще раньше повез это сообщение прямиком к Наполеону. Де Коленкура "Эстафетная служба достигла такой регулярности, что почта приходила по расписанию с точностью до двух часов".

О прибытии к Витгенштейну подкрепления в виде корпуса Штейнгеля и движении на север русской Дунайской армии Бонапарт получил известия задолго до своего выхода из Москвы. Тут же, описывая московские дела, Коленкур пишет: Русские захватили там инициативу. Хотя они были отброшены от Полоцка, когда атаковали его 18 октября, однако го раненый маршал Сен-Сир вынужден был эвакуировать город.

Хотя он произвел прекрасный маневр, завершившийся всецело в нашу пользу, но возможные последствия этого дела беспокоили императора" [22].

Здесь, конечно, Коленкур не точен: Доминик Де ла Флиз, упоминая о "неутешительных вестях с севера и юга", заставивших маршала Виктора "поспешить на помощь Сен-Сиру, ослабив в то же время защиту центральных французских позиций", не указывает дату, когда ему стало об этом известно, но ставит это сообщение впереди описания Малоярославецкого сражения и далеко впереди Вяземских событий [23]. Есть и другие указания, которые будут приведены по описанию хода событий ниже.

Таким образом, игнорировать влияние 2-го Полоцкого сражения на решение, принятое Наполеоном под Малоярославцем, невозможно, но во французской и российской военной истории так и произошло по той причине, что Бонапарт на военном совете в Городне скрыл этот факт от своих маршалов и генералов.

Скрыл он и другой факт, - неудачи Шварценберга и Ренье под Любомлем и Брестом, позволившие Чичагову послать крупные отряды партизан в герцогство Варшавское и Литву. О типичном для Наполеона утаивании неблагоприятных известий вполне определенно говорит де Сегюр [24]. Согласно с ним хотя и по другому случаюМ. Богданович пишет, что лишь после получения 25 октября 6 ноября донесения маршала Виктора о сражении при Чашниках, Бонапарт, "решился наконец известить его, хотя и не вполне, о затруднительном положении своей армии" [25].

На южном фланге театра военных действий дела захватчиков к исходу первой недели октября года обстояли столь же плохо. Еще сентября войска армии Тормасова вместе с подошедшей с юга армией Чичагова вновь перешли к активным действиям и переправились через реку Стырь.

После Любомля генерал Тормасов отбыл для принятия командования 2-й Западной армией, а Чичагов 29 сентября 10 октября предпринял атаку корпусов Шварценберга и Ренье под Брестом. Те, однако, ретировались, и дело "ограничилось канонадой с левого берега Лесны по отступавшим войскам и преследованием неприятеля частью кавалерии графа Ламберта" [26]. Отступление австро-саксонских войск, принужденных двигаться днем и ночью, стоило им множества отставших и захваченных в плен русскими казаками.

Вражеские корпуса были отброшены в герцогство Варшавское. Дальнейшее движение Чичагова грозило деморализованному противнику, не ожидавшему русского наступления после известия о взятии Наполеоном Москвы, катастрофой. Однако Чичагов, получив с прибытием полковника Чернышева высочайшие повеления оставить против Шварценберга заслон из частей 3-й армии, а самому идти на Минск, на соединение с корпусом Эртеля и войсками Витгенштейна, остановился и стал готовиться к исполнению петербургского плана.

Противник этого не знал, а потому действия отряженных Чичаговым в Польшу и Литву крупных отрядов флигель-адъютанта, полковника Чернышева и генерал-майора Чаплица, воспринял как продолжение успешного русского наступления. К 7 19 октября, когда стало известно, что Чернышев занял Венгрув чуть более 80 верст от Варшавыпаника в польской столице достигла апогея. Тщетно французский комендант Дютальи призывал жителей к вооружению, призывая: Великий Наполеон смотрит на вас с московских колоколен!

Географически это выглядело так, что у наполеоновских войск остался лишь один безопасный коридор для снабжения и отступления из России - от Орши на Вильно [27]. Надо упомянуть, что в собственные намерения Чичагова входило идти не на Минск, а на Свислочь, "сближаясь к Гродно и Вильне", чтобы "узнать о движении корпуса генерал-лейтенанта Штейнгеля, и буде предстоять буде возможность, то открыть с ним сообщение" [28].

То есть, испытывая трудности с тылами, он хотел, не переменяя своей операционной линии, выполнить Александровский план перехвата коммуникаций Наполеона по кратчайшему для себя направлению. И это было для последнего чрезвычайно опасно, будучи наиболее дальним направлением от. В советское время многие историки взяли себе моду порицать движение П. Чичагова за Шварценбергом к Бресту и Варшаве, но суждение о пользе или вреде этого движения лучше предоставить противнику, а оно когда в главной наполеоновской армии об этом узналибыло единодушно: В таком контексте неосновательным был и скепсис настроенного против представителей царского двора и иностранцев, консервативного в военном деле генерала В.

Хотел удивить нас сей ближний к государю. Полетел делать экспедиции, и какие партизанские! Собрал везде контрибуции, отправил их прямо в руки к неприятелю. Казаки взяты, офицер взят, и контрибуции взяты. В данном случае произведенные гром и паника были важнее возвращенных себе противником контрибуций.

Верным было это глубокое, угрожающее на Варшаву движение и для целей исполнения нового Петербургского стратегического плана, исходящего из более агрессивного варианта остановки отступающего из России противника "в теснинах Борисова".

Это требовало от Чичагова перемены операционной линии со сложной подготовкой и длинными маршами следовательно, австрийцев надо было отогнать подальшеи было сложнее, чем перенацелить лучше снабжаемую из Петербурга армию Витгенштейна с линии Полоцк-Чашники на Докшицу и Вилейку.

Конечно, соединение Чичагова и Витгенштейна на Березине могло поставить "неприятеля в самое несчастное состояние", однако соединиться там русские армии не успели.

Наполеон, стремительно пошедший от Малоярославца в отступление, опередил Витгенштейна. Кутузов, всегда опасавшийся оказаться у Бонапарта на дороге, ограничился критикой Чичагова, и за врагом тоже не поспел. Не менее хитрый Эртель, в свою очередь, на соединение с Чичаговым идти вовсе не собирался. Такой ход вещей можно понимать как некоторую дефектность Петербургского плана, правильно задуманного вообще, но грешившего против реальности надеждами на исполнение войсками слишком сложных задач.

Возможно, не надо было привязывать Чичагова к Витгенштейну и разделять силы Дунайской и 3-ей армий, а поступить наоборот, перенеся зажим клещей западнее. Результат мог быть достигнут вернее. Впрочем, царский план, привезенный Чернышевым, послужил отмене куда большего, инспирированного было Кутузовым бардака. Пытаясь как можно дальше отдалить от себя генерала Тормасова, "вместо прежнего назначения Дунайской армии действовать на Волыни, а 3-ей Западной - идти на соединение с главными силами, фельдмаршал предписывал Тормасову остаться по-прежнему против Шварценберга и Ренье, а Чичагову двинуться на Мозырь, Рогачев и Могилев".

Будучи своевременно и правильно отданным, распоряжение о приближении войск через Мозырь позволяло ослабить силы Наполеона перед Москвой, но в запоздалой редакции Михаила Илларионовича оно лишь вносило сумятицу и ослабляло русские войска: Тормасов терял все свои приготовления к движению, а Чичагов вынуждался к еще более крутому изменению операционной линии и длинным изнурительным маршам, еще не собравшись после похода с Дуная.

Богданович, "Неотлагательное исполнение этого предписания было весьма трудно, потому что наши главнокомандующие К тому же адмиралу Чичагову необходимо было присоединить к своим войскам парки и подвижной магазин, которые, двигаясь на волах из Валахии на Волынь, отстали от армии" [32]. Изложенное, как говорится, на заметку тем историкам, которые, некритически почитая своего кумира, усматривают лишь "малое различие" между кутузовскими и петербургскими распоряжениями, и даже клеймят петербургский план.

Вот-де, у Михаила Илларионовича план был лучше [33], и даже будто бы предусматривал непосредственное "содействие этих армий для освобождения Москвы" [34]. Это из окрестностей Могилева, что ли? В домыслах тоже надо меру знать! Новое, в прямом смысле этого слова стратегическое и связное использование фланговых армий впервые было определено петербургским военным планом, в то время как М. Кутузов не умел создать себе из них никакого пособия в защите столицы.

К тому же, в своем неизменном стиле никогда не перечить и не поправлять вышестоящих, Кутузов не внес в Петербургский план никаких дельных поправок, оставив "план сей, объясненный мне подробно флигель-адъютантом Чернышевым, в полной его силе" [35].

Существо Александровского плана можно прочитать в царских рескриптах, опубликованных в приложениях к первой части четвертого тома сборника документов и материалов М. Кутузова [36] и у Д. Он ясно и доходчиво изложен у В. В то же время кутузовский план нельзя прочитать нигде, разве что в измышлениях советских историков на хвалебную тему; заодно они всячески комкают и отодвигают на задний план изложение петербургского плана военных действий.

Так или иначе, устремившиеся на восток неприятные сообщения из Варшавы, Вильно и Полоцка достигли Наполеона под Малоярославцем. Французский тыл устрашился и роптал: Если у Бонапарта были агенты в Петербурге, он могли донести о грандиозных планах Александра: В итоге русскому императору не удалось собрать такого количества войск превышающего численность русской главной армии Кутузовасведя их воедино на пути отступления Бонапарта.

Однако замысел оказался очень близок к исполнению; поэтому заранее угадать этого нельзя. Крайнее беспокойство за пути отхода французской армии при недостатке средств для ведения боевых действий, определило необходимость скорейшего отступления из России, каковой приказ и был отдан Наполеоном затемно 13 25 октября года. При сложившемся соотношении сил и истощении французских войск, оставаться восточнее пытающейся затянуться горловины он больше не. И сказать своим войскам в самом начале отступления о том, что их коммуникациям глубоко и серьезно угрожают русские, тоже было.

Это могло ускорить отступление до бегства. История нашествия императора Наполеона на Россию в году. Материалы для истории дворянства С. Министерства Внутренних дел, Александр I и его сподвижники.

Рассказы о походах прапорщика Санкт-Петербургского ополчения. К истории Отечественной войны г. Шаховского и графа Витгенштейна к настоятелю Псковско-Печерского монастыря гг.

Поход в Россию в году. Там же, приложения NN Не имевший решительных последствий Тарутинский бой растревожил Наполеона. Кутузов, уступивший солидарным требованиям Петербурга и своих генералов активизировать военные действия, не сумел спланировать и провести атаку решительно. Он всячески сдерживал готовое начаться контрнаступление, и в результате получил перед собой обеспокоенного и досадующего, но не уменьшенного в силах противника.

Этой очередной ошибке полководца не суждено было сказаться на судьбе войны вследствие действий других русских армий, и наконец-то осознанного Бонапартом крайне дурного стратегического положения и состояния снабжения армии французской. Авантюрист начал прозревать и пугаться. Еще 7 19 октября генерал-майор И. Дорохов, ранее взявший Верею и стоящий со своим отрядом у Катова, донес в Главную квартиру о появлении за рекой Нарою, у Фоминского, французской дивизии Брусье.

В связи с этим Дорохов был усилен присланными к нему из Тарутина 6-м и м егерскими полками. Генерал, однако, на этом не успокоился и проявил тактическую проницательность, полагая, что появление Брусье является предвестником движения главных сил Наполеона.

Он считал, что главные силы французской армии направляются к Вороново, а Брусье идет для сохранения их связи с Можайском. Как худший вариант развития событий, Дорохов предвидел, что "сие действие неприятеля может быть предварительным движением целой его армии на Боровск". Об этом партизанский генерал сообщил в штаб Кутузова [1, 2], думая примерно том же направлении, что сам Наполеон.

Кутузов, в эти дни уже ожидавший ухода Бонапарта из Москвы, но рассчитывавший на мягкий сценарий продолжения войны отступление противника прямо к Смоленскуне был готов воспринять такую информацию. Все же предвидению Дорохова суждено было сыграть выдающуюся роль с участием дружественно настроенного к нему дежурного генерала Коновницына. Гораздо лучше понимающий в тактике, чем в штабных бумагах, Петр Петрович не стал порицать Ивана Семеновича за произведенную разведку Фоминского, в ходе которой "по несоразмерности средств" потерпели урон отряды Фигнера и Сеславина, и подал доклад Кутузову в том стиле, что, выделив некоторые силы, можно повторить тарутинский успех, разбив Брусье [3].

Задача была нереальной, но в складывающейся обстановке от выдвижения части русских сил в сторону Фоминского могла быть только польза. Поэтому неважно, верил ли Коновницын в то, что доложил главкому, или хитрил, разделяя тревоги Дорохова.

Во втором случае - еще большая ему честь. Такому маститому интригану и сомнительному тактику как Михаил Илларионович, важную информацию лучше было подавать по-интригански. Всегда тревожный и бдительный к чужим инициативам М. Кутузов, которого "отпустило" после поражения Мюрата, как обычно, счел нужным отстранить от исполнения идеи обоих инициаторов.

Он отрядил по направлению к Фоминскому генерала Дохтурова с подчиненными ему 6-м пехотным и 1-м кавалерийским корпусами, двумя конными гвардейскими батареями, ротой конной артиллерии полковника Никитина, несколькими конными полками и частью тульской конной дружины. Зная слабость инициативы прямодушного и храброго Дохтурова, при нем было приказано находиться Ермолову, которому была дана особая инструкция о повышенной бдительности [4].

С Алексеем Петровичем должны были поддерживать связь преданные ему партизаны Сеславин и Фигнер. В советском сборнике документов и материалов М. Кутузова источники сложены таким образом, чтобы уверить читателя в том, что Михаил Илларионович от правил вперед Дохтурова не с какой-то там частной целью, а прозорливо предугадал необходимость прикрыть Новую Калужскую дорогу, но это не. В данном случае надо смотреть не на порядок подборки опубликованных документов, а на их содержание: В частности, адъютант фельдмаршала, князь А.

Кудашева сосредоточить тяжести к Можайску и вследствие сего остановивши преследование неприятеля, не принял никаких мер к занятию Мало-Ярославца и не приготовил армии к походу" [6]. Не дана была Михаилу Илларионовичу та часть стратегии, что связывает ее с тактикой; не разумел он того, что понимали К.

Голицын, к чему с тревогой прислушивался дежурный генерал П. Войска Дохтурова выступили из Тарутинского лагеря утром 10 22 октября, с трудом преодолевая плохие дороги в дурную погоду. На ночлег остановились, пройдя Аристово. Наутро предполагалось атаковать французский бивуак, замеченный у Катова.

Вероятно, под Аристово к 5-му корпусу присоединились конные и егерские полки Дорохова. Как вдруг после полуночи с 10 на 11 октября в лагерь прискакал Сеславин с сообщением, что он лично, не доходя 4-х верст до Фоминского, видел Наполеона со всей его свитой, французскую гвардию, корпус Нея и другие войска в значительном числе.

Как доказательство присутствия самого Наполеона, Сеславин привез языка - гвардейского унтер-офицера, который подтвердил наблюдения партизан и соображения генерала Дорохова, с той только разницей, что враг направлялся не в лоб к Тарутино, а сразу взяв выгоднейшее для него направление на Калугу, вынуждавшее русских покинуть свой лагерь. Русская военно-историческая наука высоко и по заслугам оценила достижение Сеславина, но забыла о том, что не будь двух донесений Дорохова и протекции Коновницына, вызвавших встречное движение русских корпусов на Фоминское, ничто не спасло бы Кутузова от обхода и сдачи Калуги.

Он при своих ожиданиях отхода Наполеона из Москвы сразу на Можайск и Смоленск, к Малоярославцу из Тарутино не успевал. Как только генерал Д. Дохтуров получил известие о движении главных сил Наполеона, он немедленно направил к фельдмаршалу с донесением дежурного штаб-офицера 6-го корпуса, майора Болговского. К этому донесению генерал А. Ермолов приложил собственную записку, в которой предлагал план действий, альтернативный тому, как в действительности состоялось сражение при Малоярославце: Дохтурова его светлости, нужно, думаю, сколько возможно скорее отправить г.

Платова между Подольском и Красною Пахрою. Оттуда удобно можно наблюдать движение неприятеля, если он отступает, и преследовать его с выгодою, и послать партию на Москву, и удостовериться в показании пленных об оставлении Москвы. Милорадовичу со всею кавалериею нужно не одною ограничивать себя демонстрациею. Я думаю, что неприятель всеми силами пойдет на Боровск для сокращения своей линии и соединения с приспевающими к нему сикурсами. Надобно будет переменить позицию армии.

Надобно быть на Калужской дороге, на Боровск идущей. Конечно, Москвы не удержит неприятель, но это еще не значит отступление. Прошу показать бумагу мою его светлости и благоволить уведомить, какие будут сделаны распоряжения.

Я полагаю, что корпус г. Дохтурова нужно здесь на несколько оставить. Это не мало будет развлекать силы неприятеля" [7].

Попов, опубликовавший эту записку, не понял ее содержания; но по тексту видно, что А. Ермолов правильно учитывает неясности момента и возможные действия Наполеона, предлагая немедленно загородить Калужскую дорогу у Малоярославца основными силами русской армии.

Уже вынесенные вперед корпуса, подчиненные Дохтурову, он видит в положении, нависающем на фланг противника, что не требовало от них долгого обратного марша. Милорадовичу и Платову предлагается активизировать действия позади вышедшей на Калугу французской армии и тем внести ясность: В обоих случаях их положение выгодное: Ермолова был плох только одним: Кутузов не мог его оценить.

Зная медлительность и недоверчивость Михаила Илларионовича, требовалось нечто большее, потому что противник легко мог упредить русских в Малоярославце. Надо было уже идти туда, в расчете, что по дороге придет повеление главнокомандующего.

Оно так и не пришло, соображения Ермолова не были приняты. По счастью, Дохтуров и Ермолов времени не теряли, между собой не соперничали и чинами не мерились. Возможно, Коновницын намекнул Дмитрию Сергеевичу, что не во взятии Фоминского его главная задача.

Поэтому "весьма благосклонно принял генерал Дохтуров" представление Ермолова о дальнейших действиях: Дохтуров согласился также, чтобы генерал Меллер-Закомельский с 1-м кавкорпусом и казачьими полками "произвел обозрение к стороне Боровска и потом возвратился к корпусу" [8].

Служба и войны М. И. Голенищева-Кутузова без прикр

По информации, содержащейся в переписке генерала Р. Вильсона, англичанин также увязался с корпусом Д. Дохтурова из своего обоснованного и солидарного с русскими генералами беспокойства: На основании сего он отвел силы от своего левого крыла и приблизился к Фоминскому, в намерении направить главную часть своей армии Вильсона в адрес Александра I, он тоже настойчиво советовал остановить атаку Фоминского, пока не будет установлено, как неприятель в Фоминском сообщается со своей главной армией, и даже приписывал себе основное влияние в принятии Д.

Дохтуровым правильного решения [9]. Произведена была разведка казачьим разъездом к Малоярославцу. Оказалось, едва можно было к городу успеть, и то, благодаря тому, что мост через речку Лужу был сожжен местными ополченцами под руководством городничего П. Быковского, а понтонную переправу французам помешал навести спуск воды из запруды городской мельницы, произведенный С.

У моста стояли три батальона вражеской пехоты из дивизии Дельзона, а с русской стороны - только присланный атаманом Платовым казачий разъезд.

В городке царило смятение. Поутру 12 октября артиллерия подошедшего к Малоярославцу 6-го пехотного корпуса открыла огонь по мосту, "который неприятель старался всячески исправить", но французы успели ночью перейти в город и "по набросанным кладкам перевезти два орудия".

Наскоро введенные в город русские егеря атаковали противника, но после направления Дельзоном подкреплений были вынуждены отступить. Враг полностью занял Малоярославец и выслал разведку для обозрения находящихся за городом русских сил [11].

Ермолов, которому Дохтуров поручил вести бой в городе, контратаковал присланными к нему Либавским и Софийским полками, отбив большую часть Малоярославца. В начале боя на стороне русских войск было преимущество в артиллерии. Батарейная рота полковника Никитина вела огонь с возвышенности у кладбища, корректируемый по бородинскому опыту с передовых постов и ближайшей колокольни.

Бой протекал с переменным успехом, но во второй половине дня большие массы французских войск под командованием Евгения Богарне приблизились к городу, и Малоярославец опять оказался в руках неприятеля.

Погибшего Дельзона заменил генерал Гильемино, принявший командование французскими войсками, действовавшими в Малоярославце. Ему на помощь одна за другой прибыли дивизии Брусье, Пино и итальянской гвардии.

Выше разрушенного моста через Лужу начали переправляться дивизии Даву. Ермолов через генерал-адъютанта графа Орлова-Денисова просил генерал-фельдмаршала ускорить движение армии. Реакция Кутузова была более чем сдержанной и раздраженной. Неприятным могло казаться объяснение мое фельдмаршалу, когда свидетелями были многие из генералов. Он отправил обратно графа Орлова-Денисова без всякого приказания. Не с большей благосклонностью был принят вторично посланный от меня Он с негодованием плюнул так близко к стоявшему против него посланнику, что тот достал из кармана платок, и замечено, что лицо его имело более в том надобности" [13].

Нетрудно понять, что очередной припадок кутузовского безобразного поведения вызвало осознанное им движение обстоятельств к новой крупной битве с Наполеоном. Стремясь этого избежать, он "остановил войска в 5 верстах от поля сражения и дал им отдых. Осторожный Кутузов неохотно решался на движение к Малоярославцу, могущее повлечь за собою генеральное сражение". Он-то надеялся совсем на другое, - на то, что дивизия Брусье выслана для прикрытия южного фланга отступающей Великой армии.

Только по этой причине "известие об оставлении Наполеоном Москвы весьма обрадовало Кутузова". Болговский говорит в своих записках, что князь Кутузов встретил его словами: Неужели в самом деле Наполеон оставил Москву и отступает? Говори скорее; не томи сердце; оно дрожит" [14]. Кутузов поначалу отнесся к вечернему рапорту Д. Дохтурова от 10 октября и записке А. Ермолова с заметным недоверием. Каверину было дано знать только, что "неприятель, с частью своих сил взял направление к Боровску", а Платову предписано "немедленно выступить к Малоярославцу, и, по достижении сего пункта, послать отряд к Боровску".

Таким образом, Новую Калужскую дорогу поначалу предполагалось прикрыть одними только казачьими полками! От генерала Милорадовича, которому приказывалось неспешно, "завтрешнего числа" провести рекогносцировку на Старой Калужской дороге, ожидались сведения о "движении Мюратова авангарда вверх по Наре" то есть на Можайск. Иначе говоря, продолжало полагаться, что маневрами у Боровска Наполеон прикрывает свое отступление к Можайску.

Материалы входных контрольных работ по истории в классах

С намерением идти в параллельное преследование Наполеона, вся русская армия готовилась к выступлению на Малоярославец, но пока исходя из представлений Кутузова уходящий Бонапарт "подтаскивал" за собой Мюрата, можно было подождать. Поэтому 11 23 октября русская армия оставалась на месте в ожидании возвращения фуражиров, которые, по разорению всей округи, вынуждены были промышлять верстах в 20 и далее от лагеря [15, 16].

Эта благостная картина начала колебаться в глазах главнокомандующего под влиянием рапорта доверенного князя Н. Теперь уже Генералу Дохтурову, чей марш на Малоярославец был одобрен, было велено "употребить все способы, чтобы выйти на Боровскую дорогу Наконец, яростный грохот пушек и тревожные донесения Ермолова из Малоярославца возвестили полный "облом": Наполеон с главными силами у города в стремлении на Калугу! Михаил Илларионович всячески тормозит события в надежде, что они все-таки повернутся на желательный для него лад.

К трем часам дня 12 октября к Малоярославцу прибывает один только 7-й пехотный корпус генерала Раевского и помогает Ермолову отразить итальянцев. Корпус мог быть там и ранее, но "не иначе мог выступить, как по собственному повелению фельдмаршала", отсутствие которого вынуждало Раевского к роли "любопытного зрителя", созерцающего очередное побоище, в котором русские были в заведомом меньшинстве [19].

  • Как найти неверное утверждение в теме: "Отечественная война 1812 года"?
  • Материалы входных контрольных работ по истории в 5-11 классах
  • Вопросы по всем предметам

По словам английского военного представителя, генерала Р. Вильсона, Кутузов "без всякой нужды остался 14 часов в лагере своем в пяти верстах от нас, хотя мог слышать оттуда всякий ружейный выстрел, а от пушечной пальбы верно и дом его трясся, потому что даже земля от того дрожала.

Он оставался на месте, не имея ни малейшего любопытства быть зрителем происходивших действий. Когда же наконец, по неоднократным и убедительным нашим требованиям, получили мы вспоможение и наконец он сам прибыл около 5 часов вечера, то он оказывал такую личную осторожность, что она сделалась предметом всеобщего замечания". По свидетельству полковника Ж. Кроссара, около пяти часов пополудни, обозревая битву, М.

Кутузов высказался с недовольным видом: Вильсона действия фельдмаршала послужили основанием заявить русскому царю, что его офицеры и войска "достойны иметь и имеют нужду в искуснейшем предводителе"; он впервые прямо предлагает заменить М. Таким образом, получив донесение Болговского и записку Ермолова, Михаил Илларионович отдал приказ на выдвижение армии не сразу, а вечером 11 октября, - после известий от Кулашева и Милорадовича, дополнительно удостоверивших Кутузова в переходе главных сил неприятеля на Новую Калужскую дорогу.

Через сутки главные русские силы появляются у Малоярославца. Приказал генерал-лейтенанту Бороздину 1-му вступить с корпусом в город, сменив утомленные полки, с самого начала сражения защищавшие город С величайшим упорством дрались французы, и в особенности теснимый корпус генерала Бороздина не мог уже противостоять. Место его заняли свежие войска в значительных силах. Окончательно введены гренадерские полки, и почти до полуночи продолжалась жесточайшая борьба. Войсками распоряжался дежурный генерал Коновницын, с обычной его неустрашимостью, и из последних сил оставил город.

Овладевши им неприятель, в крайней черте его в опушке расположил артиллерию и в продолжение ночи ничего не предпринял!